Метки

, , ,

Беготня по Киеву занесла меня к Дому художника, откуда рукой подать до Пейзажной аллеи, которую до боли давно не посещал… Но с улицы попасть на неё хитро: первая подворотня вывела к огороженному покосившимся зеленым забором полуразобранному дому, с пепельным небом в окнах и глухой тьмой помещений с еще не разобраными перекрытиями. Темно-рыжие стены искали крышу где-то на четвертом-пятом этажах и не находили её. Что ж, топаю обратно через душную, пахнущую гнилью подворотню.

Следующий поворот более удачен: снова мимо зеленых заборов, по временной строительной дорожке на этот раз аккурат в начало Пейзажки. Выгибающаяся змейкой кладка бордюра ведет вдоль старого урочища. Всего за одним рядом домов пролегает шумная улица, но тут другой мир. Немного впереди гуляет семья с дочкой. Почему-то непривычно так на них смотреть… Наверно давно уже не видел просто спокойных людей. Здесь редко ходят. Край земли за бордюром и асфальт покрыты скользким снегом, которого за пределами Аллеи нет.

Вокруг — тишина. Узкая полоса настоящего мира, длиной в несколько сот метров. Здесь слышны птицы. Справа — офис какой-то иностранной компании, выкупившей старый дом и незаметно отреставрировавшей его. Теперь спуск в урочище окружен фонариками, а сам дом цвета тумана растворяется при взгляде ввысь.

Урочище… Урочища на самом деле нет. За узким рядом древних деревьев тянутся гаражи, стоит туристический автобус и огромный готельный комплекс с игрушечными домиками в ярких цветах, домиках американской мечты. Но и их пригрустил и спрятал туман. Что видно сквозь голые ветки спит. Тянутся ввысь руки последних стражей, не пускающих предпринимателей дальше к склону. Руки — как рыбьи кости. До весны еще далеко. А снизу, на покрытой белой изморозью земле о чем-то спорят три сороки.

Тянутся детские площадки, плавно перетекают один в другой старые дворики с расписанными мастерами баллончика стенами. Еще раз изогнувшись аллея приводит к заборчику, за которым начинается ряд иномарок, возле одной из которых о чем-то смеется бычковатая компания. Но проход к остаткам Десятинной автомобили не загородили. Скольжу по ступенькам к Липе. Ветки с маленькими почками покрыты прозрачными каплями воды. Капля перетекает на палец. Старое дерево облокотилось на стрельчатый забор и старую рельсу. Его территория строго очерчена: всё, что вырастает за её пределы обрубается. Обрубаются ветки, тянущиеся к псевдоархеологической раскопке.

Аллея художников. Отрывисто тарахтит отбойный молоток. У кого-то непорядок с коммуникациями. Еще один небольшой отрезок тишины до надвратной колокольни Софийского собора. Купол растворяется в вышине, его почти не видно. Тишина стекает к Майдану и разбивается.

А фотографий нет. Я вообще не думал идти дальше двух кварталов и трех станций метро.

Реклама