О’Флаэрти. Совсем не то, что для вас, сэр! Для вас патриотизм — Англия и английский король. Для меня и таких, как я, быть патриотом — это значит ругать англичан такими же словами, какими английские газеты ругают бошей. А какая польза от этого Ирландии? Из-за этого патриотизма я остался неучем, потому что только им и была забита голова моей матери и ей казалось, что тем же надо забивать голову и мне. Из-за этого патриотизма Ирландия осталась нищей, потому что мы не старались сами стать получше, а все похвалялись, какие мы славные патриоты, раз честим почем зря англичан, которые ничуть не богаче, да, верно, и не хуже нас. Боши, которых я убивал, были, не в пример мне, ученые люди. А какой мне прок от того, что я их убил, да и кому от этого прок?

Сэр Пирс (оскорбленный в своих лучших чувствах, говорит ледяным тоном). Весьма прискорбно, что ужасный опыт этой войны, самой великой из всех войн, известных человечеству, ничему тебя на научил, О —Флаэрти!

О’Флаэрти (с чувством собственного достоинства). Вот уж не знаю, великая ли эта война, сэр. Большая война — спору нет, но ведь это не одно и то же. Новая церковь отца Квинлана — большая церковь; из нее можно выкроить не одну такую часовню, как наша старая. Но моя мать не раз говорила, что истинной веры куда было больше в старой часовне. И на войне я понял, что, может, мать и права.